Я вошел в бюро и купил два билета на последний пароход, отплывающий из Антверпена.

В этот вечер Париж был наполовину затемнен, мы бродили по Монмартру, поднимались по всем лесенкам, ведущим к церкви Сакре-Кёр, чтобы взглянуть на город. Мы долго стояли на вершине холма, не говоря ни слова. Где-то внизу тлели маленькие, затерянные огоньки, а дальше вся равнина была окутана плотным иссиня-черным мраком.

– Так мы и не попали в горы, – сказал я.

В темноте лицо Винни было стертым и белым.

– Не все ли равно, – устало сказала она. – Не все ли теперь равно, увидим мы с тобой горы или нет.