Он не узнавал старых знакомых: своего старого учителя или хозяина ломбарда, что на Базарной улице, которые нацепили на себя домотканые белые шапки. Они считали, что это подобающий наряд для такого случая. «Небось тот магазин за базарным фонтаном, что торгует домотканой одеждой, продал уйму таких шапок», — подумалось Шрираму. Вдали виднелся полицейский фургон, скромно стоявший у обочины; из-за решетки выглядывали какие-то мужчины.

Вдруг все стихло: на возвышении появился Ганди и занял свое место.

— Вон Махадев Десай, — зашептал кто-то Шрираму в ухо. — А кто это там за Гандиджи?

— Это мистер Натеш, председатель нашего муниципалитета.

Услышав это имя, кто-то насмешливо захохотал.

— Когда Махатмаджи появляется, некоторые люди тотчас становятся патриотами.

— Еще бы! Иначе как им попасть в машину с почетными гостями и получить место на возвышении?

Громкоговорители взревели, покрывая шум голосов:

— Пожалуйста, тишина! Тишина, пожалуйста!

Махатма Ганди поднялся на возвышении, сложив в знак приветствия ладони. В ответ раздался оглушительный крик:

— Махатма Ганди-ки джай!

Он поднял руку — мгновенно наступила тишина. Он мерно забил в ладоши и сказал:

— Я хочу, чтобы вы это поддержали — похлопаем.

Люди сдержанно захлопали. Голос в громкоговорителе гремел:

— Нет. Этого мало. Мне нужно больше силы в ваших руках, больше ритма, больше решимости. Это должно походить на барабанный бой бойцов непротивления, идущих вперед, чтобы разорвать цепи, сковавшие мать-Индию. Я хочу, чтобы все подняли руки и забили в ладоши. Я хочу услышать мощный рокот. Нам нечего стыдиться. Я хочу почувствовать в нем единство. Я хочу услышать в нем единодушие.

В ту же минуту все мужчины, женщины и дети подняли руки над головами и забили в ладоши.

Шрирам не знал, нужно ли и ему внести свою лепту в этот оглушительный шум. Он заколебался.