— Ах так?!! — кричит генерал. — Тогда надевай его и прыгай с ним сам!!!

— Разрешите сначала осмотреть парашют и переуложить? — спрашивает Александр Михайлович.

— Не разрешаю!!! Ты у меня, интеллигент сраный, не вывернешься! — орет сбесившийся генерал. — Приказываю!!!

Тут к генералу все бросились — и начальник учебно-летного отдела, и начальник штаба, и смершевец наш — кагэбэшник по-нынешнему: «Что вы, товарищ генерал?!! Нельзя без переукладки! Зачем вам еще один труп?.. Такой удар был, там, наверное, все размолотило!..»

А генералу с испугу вожжа под хвост:

— Никакой переукладки! Он этим парашютом мне курсанта погубил, пусть теперь сам испытывает, что такое неисправный парашют!!!

Ну, снял Александр Михайлович с мертвого курсантика этот парашют, надел на себя, застегнул подвесную систему, глянул так на меня и полез в самолет.

— Товарищ генерал!.. — кричит начальник политотдела, забыл фамилию. — Что вы делаете?! Отмените сейчас же приказ!..

А генерал от страха совсем одурел — и на него матом. А тут уже и самолет на взлет пошел...

Он и пятисот метров не набрал, как видим — открывается фюзеляжная дверь — тогда с Ли-2 прыгали, — и оттуда вываливается Александр Михайлович, капитан Табачников!..

Я лег на землю, глаза закрыл, голову обхватил руками, дышать не могу, икаю... Я-то хорошо знаю, что может случиться с парашютом от такого страшного удара об землю. И шпильки в люверсах могли загнуться — тут уж парашют точно никогда не раскроется! И вытяжной трос мог лопнуть, и... Да мало ли что?..

И вдруг слышу: «Ура-а-а!!!» Открываю глаза, а в небе, совсем рядом, раскрытый парашют!.. Я хочу встать с земли — не могу. Сил нет...

Приземляется Табачников Александр Михайлович, гасит купол, расстегивает подвесную систему и подходит ко мне. Поднимает меня с земли трясущимися руками и говорит мне так тихо-тихо:

— Спасибо, сынок.

А к нему тут со всех сторон! И первым бежит генерал Приходько Иван Степанович. Очухался — натурально плачет и кричит Табачникову: