— Ну, один час ты потратил, потому что опоздал, — бормочу я.
Марри сдергивает с вешалки пальто Алекса, набрасывает сыну на плечи. На кухне появляется Флора. Она явно рада отцу, хотя и столь же явно грустит оттого, что покидает меня, пускай лишь на пару часов. Ее тоже быстро облачают в пальто.
Они уходят, впустив в кухню порыв ледяного ветра.
— Привезу их в десять, — бросает напоследок Марри таким знакомым небрежным тоном.
— В девять! — кричу я зло.
Остаток вечера молча сижу рядом с матерью и думаю о том, что случилось с моей семьей.
Марри
Могло быть и лучше. Я собирался поцеловать ее, когда вошел в дом, сказать, как замечательно она выглядит, хотя веки у нее опухли, а волосы явно нуждались в расческе. Я думал надеть новые брюки и починить машину. И если бы все прошло хорошо, пригласил бы Джулию присоединиться к нам… Флора показывает, что хочет в туалет.
— Сторожи стол, приятель, — говорю я Алексу. Он уже собрал фрагменты головоломки на подставке.
— Хорошо, пап.
Дело не в том, что она не хотела меня видеть. Я же знаю Джулию. Господи, я знаю ее чуть ли не с рождения! Она почти не смотрела на меня, пялилась на чайник, на пол, на свои ногти. Значит, у меня есть надежда. Обычно Джулия избегает смотреть на то, что хочет получить. Следовательно, она хочет меня.
Размышляю об этом и улыбаюсь. Флора выходит из женского туалета.
Помыла руки? — жестами спрашиваю я, она демонстрирует маленькие, еще влажные пальчики.
Мы возвращаемся к столу. Пицца недурна, но ем я машинально. Для Алекса колбаска пепперони чересчур острая, и я отдаю ему половину своей пиццы. Прошу сына еще раз перечислить, что на прошлой неделе подарил ему Санта, и он с удовольствием рассказывает о подарках, к которым я не имею отношения. Под конец сын заявляет, что Санта-Клауса не существует и нечего считать его ребенком.