— Если ты еще раз повесишь тряпки на мой плетень, я тебя «закажу»!
Один только Воронков, человек темных занятий, отнесся к этому объявлению серьезно, по-деловому и твердо решил воспользоваться услугами наемного убийцы, исходя из того коренного убеждения, что в одних и тех же пределах двух Дедов Морозов не может быть. Нужно признать, что при всей жестокой взбалмошности такого решения у Воронкова были свои резоны: он страстно любил роль Деда Мороза и скорее всего по той причине, что провел первые годы жизни в детском доме в Краснотурьинске на Урале и был лишен обыкновенных радостей той золотой поры. Кроме того, в преддверии прошлого Нового года у него вышел конфликт с бывшим актером Севой Адиноковым, когда они, оба облаченные в малиновые кафтаны, при накладных усах и бороде, с посохом в руке и мешком подарков за плечами, столкнулись нос к носу к дверей квартиры на седьмом этаже; когда они наговорили друг другу много обидных слов и дело едва не дошло до рукопашной.
Вечером 29 сентября Воронков позвонил по номеру, означенному в объявлении наемного убийцы, и ему ответил сам киллер со стажем Пружинский, что было и удивительно и смешно; удивительно это было потому, что от профессионала трудно было ожидать такой наглости, непосредственности, прямоты; а смешно по той простой причине, что непосредственый палач по вызову — это не чудовищно, а смешно. Для переговоров условились встретиться в два часа ночи в салоне на четырнадцатом этаже. Пружинский явился в вязаной маске и темных очках, а Воронков, будучи навеселе, — в накладном приборе Деда Мороза и малиновой шапке, сдвинутой набекрень.