— Валяйте.

— Вы помните, как я была одета, когда мы с вами встретились в первый раз у вашего отца?

— На вас был серый английский костюм, скорее светловатый, в белую полосочку, и гагатовые серьги.

— Вы можете сказать, кто построил «Граф Цеппелин»?

— Могу — доктор Гуго Эккенер

— Как звали учительницу, которая преподавала у вас во втором классе, пятьдесят лет назад?

— Мисс Эмма Кокс.

Сорелла вздохнула — вздох ее выражал не так восторг, как печаль, сочувствие: ну к чему обременять себя таким количеством ненужной информации.

— Просто удивительно, — сказала она. — Во всяком случае, успех вашего института вполне обоснован. Интересно, помните ли вы, как звали женщину, которую Билли Роз послал на Эллис-Айленд поговорить с Гарри?

— Миссис Хамет. Гарри считал, что она больна ТБЦ.

— Совершенно верно.

— Почему вы о ней спросили?

— Последние годы мы с ней встречались. Сначала она разыскала и навестила нас, потом мы ее. Я поддерживала знакомство с ней. Мне нравилась старуха, да и она мне симпатизировала. Мы часто виделись.

— Почему вы говорите в прошедшем времени?

— Потому что все это принадлежит прошлому. Она недавно скончалась в санатории неподалеку от Уайт-Плейнс. Я навещала ее. Мы, можно сказать, привязались друг к другу. У нее практически не было родственников…

— Она была актрисой еврейского театра, так?

— Все так, но актерство было в ней заложено от природы, а не объяснялось ностальгией по канувшему в небытие искусству: Вильненской труппе, Второй авеню. Ну и еще потому, что она была воительницей от природы. Характер невероятно сложный, целеустремленный. Бездна упорства. И вдобавок ко всему еще и бездна скрытности.

— А что ей было скрывать?

— Она много лет кряду следила за Биллиными делишками и вела записи. Вела, как умела, его досье — отмечала уходы, приходы, записывала телефонные разговоры с указанием дат, хранила копии писем.