Я знаю одно: если бы не голод, я бы не выжила. Приходится обходиться самым малым. Меньше желаешь — быстрее удовлетворишься, а снизятся потребности — скорее уцелеешь. Таким тебя делает город. Он выворачивает твои мысли наизнанку. Он пробуждает жажду жизни и одновременно пытается забрать у тебя жизнь. От этого никуда не деться. Или делаешь, как надо, или не делаешь. Если сделал, это еще не значит, что в следующий раз у тебя получится. А не сделал, так никогда уже не сделаешь.

Сама не знаю, зачем я тебе это пишу. Честно сказать, по приезде сюда я о тебе почти и не вспоминала. А тут вдруг подумала: если я все это сейчас не запишу, моя бедная голова лопнет. Не важно, прочтешь ты это или нет. Не важно даже, отправлю ли я это письмо, — если вообще отсюда можно что-то отправить. Будем считать так: я тебе пишу, потому что ты ничего не знаешь. Ты далеко, и ты ничегошеньки не знаешь.

Некоторые здесь такие худющие, писала она, ветром сдувает. Как налетит со стороны реки — в ушах свистит, швыряет тебя взад-вперед, бумажки и всякий мусор в штопор. Шкелеты эти обычно передвигаются парами-тройками, а то и целыми семьями, связанные друг с другом веревками и цепями, чтобы устоять на ногах на этом шквальном ветру. Другие дальше десяти шагов от дома не отходят, а при появлении на горизонте самого невинного облачка хватаются за дверной косяк или перила беседки. Лучше спокойно переждать, считают они, чем размозжить себе голову о булыжную мостовую.

Кое-кто умудряется питаться такими крохами, что со временем привыкает вовсе обходиться без пищи. Бороться с голодом — даже хуже. От этих мыслей о еде одни неприятности. Есть такие одержимые, которые отказываются примириться с фактами. Они рыщут по улицам днем и ночью в поисках чего-то съедобного, рискуя головой из-за любой крошки.