«Кричите, леди, пожалуйста», — шепнул он, превозмогая боль. Он попросил обнять его за плечи, чтобы снять вес со здоровой руки. Они раскачивались на ветру. Женщина не издала ни звука, хотя ее блестящие глаза смотрели прямо на него. «Кричите, пожалуйста». Но она не могла.

Этой ночью длинные желоба, по которым спускали жидкий бетон, еще не использовались, и их пустые горловины болтались в нескольких футах от нижнего перекрытия. Их верхняя часть находилась футах в десяти от Николаса. Он знал это не глядя, знал, хотя туда не доходил свет факела. Если попытаться соскользнуть по этим желобам вниз, то под их весом они примут вертикальное положение, а это опасно. Значит, они должны добраться до нижнего настила моста, где уже возведены леса для будущего водопровода.

«Нам нужно раскачаться». Теперь она держала его за плечи, а ветер швырял их из стороны в сторону. Два чужих человека, крепко обнявшись, принялись раскачиваться все сильнее, еще и еще, мимо соблазнявшего их желоба, пока не приблизились к нижнему уровню стропил. Его единственная здоровая рука была свободна. Теперь женщине придется спасать себя самой.

Когда они оказались у нижнего настила, женщина по-прежнему была в шоке, ее глаза лихорадочно блестели. Одежда в беспорядке, покрывало монахини сбилось набок, стриженые волосы взъерошил пронизывающий ветер долины. Николас чуть не сорвался с лесов, но она его спасла. У него иссякли силы. Она обняла его и пошла вместе с ним, как возлюбленная, вдоль неосвещенного нижнего парапета к западному концу моста.

Вверху над ними стояли люди у костра и возбужденно переговаривались. Женщины, все еще привязанные к мужчинам, не смотрели на каменную кромку моста, откуда она упала в темноту. Эта, с маленьким шрамом у носа… она вечно падает — то из окон, то споткнувшись о стулья. Ей всегда не везет.