— Дорогой мой, — вздохнул Клима, — плетку для меня взяла она.
Гитарист предложил Климе поехать с ним на его машине в этот курортный городишко, каким-то фокусом выманить девушку на шоссе и наехать на нее.
— Кто мне докажет, что она не сама угодила под колеса.
Гитарист был самым младшим в оркестре, любил Климу, и Климу тронули его слова.
— Ты очень славный, — сказал он ему.
И гитарист, покраснев от возбуждения, стал разрабатывать план до мельчайших подробностей.
— Ты очень славный, но так дело не пойдет, — сказал Клима.
— Ты еще колеблешься? Она свинья!
— Ты правда очень славный, но так дело не пойдет, — повторил Клима и простился с ним.
7
Оставшись в одиночестве, он призадумался над предложением парня и над тем, почему отверг его. Произошло это не потому, что он был благороднее гитариста, а лишь потому, что был трусливее. Страх, что ему могут пришить соучастие в убийстве, был ничуть не меньше страха, что его объявят отцом ребенка. Он представил себе наезжающую на Ружену машину, представил ее, лежащую на шоссе в луже крови, и его на миг охватило блаженное чувство облегчения. Но он знал, сколь бессмысленно предаваться игре воображения. Сейчас его серьезно заботило другое. Он думал о жене. Боже правый, завтра же у нее день рождения!
Было около шести, время, когда закрываются магазины. Он быстро забежал в цветочный и купил огромный букет роз. И невольно представил себе, каким ужасным будет этот день рождения. Ему придется притворяться, что всеми чувствами и мыслями он с ней, придется уделять ей внимание, быть с ней нежным, развлекать ее, смеяться с ней и в то же время неустанно думать о каком-то чужом, далеком животе. Он старательно будет говорить ласковые слова, но мысль его будет далеко-далеко, заключенная во мраке чужого чрева, как в одиночной камере.