— Стой! — крикнул мальчик злому клоуну, соскочил с мотороллера и отпихнул его ногой.

Завалившись на бок, мотороллер вдруг рассыпался и разбежался несметным количеством тараканов.

— Стой! Не смей его трогать! Он живой!.. А ты… ты просто сон! Ты пустое место!..

Клоун удивлённо повернулся к мальчику, его лицо под раскрашенной маской исказилось паническим страхом. И в следующую секунду он превратился в висящее в воздухе полупрозрачное изображение. Игорёк схватил пульт от телевизора, щёлкнул в сторону изображения, и оно, издав короткий визг, исчезло.

А мальчик схватил медведя и прижал к своему лицу его мокрую от слёз плюшевую морду.

Игорёк открыл глаза и понял, что прижимает к лицу мокрую от своих собственных слёз подушку. Медведь, как ни в чём не бывало, сидел на секретере и печальными стеклянными глазами смотрел куда-то в окно. «А ведь он и вправду живой, — подумал Игорёк. — Просто удивительно, как я этого раньше не замечал…».

__***

После завтрака Игорёк вышел во двор поиграть с ребятами, а когда вернулся домой, увидел на вешалке в прихожей чей-то длинный плащ и мятую шляпу. Из кабинета папы доносились два голоса, один из которых, с иностранным акцентом, принадлежал, очевидно, гостю.

Пётр Иванович говорил, что называется, на повышенных тонах, и это было настолько необычно, что Игорёк подошёл к двери и прислушался.

— Вы не только упускаете собственную выгоду, — убеждал иностранец, — вы лишаете русских детей эффектных и затейливых игрушек!

— От ваших затей мухи дохнут! — аргументировал папа свои возражения. Никогда, слышите, никогда этой пакости не будет в моих магазинах!

— Обратите внимание на исключительную дешевизну нашего товара, — настаивал гость. — Своим бессмысленным упрямством вы, может быть, лишаете единственной доступной радости детей из малоимущих, необеспеченных семей!