Это был сухонький старичок в белой ковбойской шляпе, опиравшийся на трость с костяным набалдашником. За спиной у него высились четверо громил, которые смотрели на м-ра Снейка так, как будто он только что вытащил бумажник из кармана их босса.

— Как идут ваши дела, мистер Снейк? — благодушно поинтересовался дон Карлос, усевшись в кресло и прикурив от заботливо подсунутой зажигалки огромную сигару. — По моим подсчётам, за истекшие три с половиной года вы заработали на моей территории около сорока миллионов долларов. Не заплатив при этом ни одного цента в Федеральную налоговую службу — какая непростительная забывчивость!

Снейк понял, что к нему пришли за деньгами. Однако, вместо того, чтобы поделиться с мафией преступно нажитым и продолжать дело, он начал глупейшим образом отпираться и выкручиваться. Его расчётливый ум ослепила жадность.

Дон Карлос не стал горячиться и спорить.

— Прекрасно, мистер Снейк, — проговорил он с той же благодушной улыбочкой. — Знаете, какое моё первейшее правило? Не иметь дела с дураками. Эй, мальчики! — повернулся он к громилам. — Возьмите его и вытряхните всё до последнего цента. А потом поставьте его на дорогу, наклоните и дайте ему такого пинка, чтобы летел до самой границы штата.

Последующие трое суток Снейк висел на крюке в контрабандном табачном складе и подвергался издевательствам.

В первый день он называл номера своих денежных счетов; во второй рассказывал, где находятся тайники; на третий он стал врать и заговариваться.

Его сняли с крюка, и он подписал документы на передачу всего своего движимого и недвижимого имущества какому-то мистеру Брауну.

Потом его, нищего оборванца, вывезли на пустую дорогу и дали таки хорошего пинка.

Подлечившись в муниципальной больнице, м-р Снейк уехал на западное побережье и начал всё с нуля. У него больше не было компромата на богатых и высокопоставленных людей, работать приходилось по мелочам — лежать в засаде с фотоаппаратом под ледяным дождём или палящим солнцем; доносить и лжесвидетельствовать; находить им же самим похищенные автомобили.