- Пошевеливайся, что-нибудь придумаем. Не дуйся. Идем, поглядим на народ на Маркет-стрит. Тебе понравится.

Джоди берет Томми за руку и тащит к главной улице города, где, заполняя мостовые и тротуары, текут туда-сюда потоки туристов, торговцев и психов всех мастей.

Ни дать ни взять реки с притоками.

Реки крови.

- От каждого воняет мочой и грязными ногами, - констатирует Томми, остановившись рядом с аптекой «Уолгринс».

Ранний вечер, привычный вал туристов катится по улицам, словно орда кочевников, снедаемая двумя желаниями - выпить и закусить. Шлюхи, попрошайки, карманники и прочие человеческие отбросы заняли свои места - и оценивают содержимое карманов проплывающей мимо толпы.

Люди из толпы тоже не зевают - держатся за кошельки, за мобильники, стараются не пялиться по сторонам, шагают быстро и целеустремленно.

- Ноги и моча, - повторяет Томми.

- Привыкай.

- Есть на этой улице хоть одни чистые трусы? - вопит Томми.

- Ну и засранцы вы все!

- Успокойся. Люди смотрят. Еще примут тебя за психа.

- А мне-то что за разница?

Джоди смотрит вдаль - она видит за три квартала. Парочка-другая бродяг со злыми слезящимися глазами пристает к прохожим то тут, то там. Подонки, сразу видно. Джоди кивает: вот и добыча. Потом поправляет Томми воротник и дергает за ухо.

- Разница в том, что ты уже неживой, и нечего привлекать к себе внимание.

- Поэтому-то ты и напялила этот изысканнейший наряд?

- Ты же сказал, он тебе нравится.

В этих шмотках Джоди и всегда-то пользовалась успехом, а уж заделавшись вампиром, и подавно. Только внимание публики ей казалось всего лишь знаком доверия, и она не считала свой любимый прикид приманкой. Вот ведь хищница, а? А может, это властолюбие?