Она заметила, что я смотрю на неё, нагнула голову, приподняла правой рукой угол старинной шали, и оттуда выглянула щенячья мордочка. Нос у щенка был тупой и мокрый. Собачонка приоткрыла один глаз, равнодушно повела взглядом и снова закрыла глаз. Вот ведь соня!

Затем старуха показала мне щенка целиком, и оказалось, что он совсем круглый. От холода щенок начал скулить.

— Милорд! Милорд! — забормотала старуха, гладя его.

Тогда щенок снова открыл один глаз и поднял одно ухо.

Он начинал мне нравиться.

Я подошёл к старухе и спросил:

— Сколько хотите за собаку?

Старуха сделала вид, что не слышит. Она всё гладила щенка, приговаривая:

— Милорд! Милордик! Кто бы сказал, что пёс царских кровей попадёт вдруг на рынок?

Я повторил свой вопрос.

— Пятьсот рублей, — ответила старуха. — Даром чистокровного пса отдаю, молодой человек.

— Двадцать пять рублей могу дать, — сказал я. — Ведь обыкновенная дворняга. Посмотрите на морду! Ну что в ней царского?

— Ошибаетесь, молодой человек, ошибаетесь! У собачки всё породистое — от носа до хвоста. Только не видать пока. А роду она знаменитого.

— В самом деле? — заинтересовался я.

— Её отец — Лорд! — сказала старуха и пытливо взглянула на меня. — А её мать — Леди! — сообщила она затем.

— Имя какое хочешь можно дать. Собака спорить не станет, — возразил я.

— Пёс этот ведёт свой род от барона Нолькена, — решила поразить меня старуха.

Я, однако, не испытывал никаких особых симпатий к барону Нолькену.