После этой «лекции» Мурка провалялся круглые сутки под забором, не желая ни есть, ни лаять. Кур он больше не трогал.

В прибрежной деревне, в которой мы тогда жили, Мурке доводилось встречаться со всякими животными и проверять на собственном опыте, кому кого следует бояться.

Лошадей он опасался. Уж очень они были большие. Но отставших на пастбище коров всегда загонял в стадо. После столкновения с кошкой он долго разгуливал с исцарапанной мордой и навсегда затаил вражду к деревенской кошке. Городские ничуточки его не волновали. Да и какие в городе кошки! Половина из них и мышей-то не видели, а от порядочной крысы любая убежит. Спят себе на диванах, как сурки, иным ещё и подушки подкладывают. Они становятся подлизами и воришками, как все те, кому не приходится собственными силами добывать свой насущный хлеб. Уважающей себя собаке просто унизительно иметь дело с таким противником.

Деревенская кошка бродит сама по себе. Летом её можно встретить в нескольких километрах от дома, на лесной охоте за мышами. Она уже смолоду привыкла сама о себе заботиться и не особенно рассчитывать на человека. Такая за себя постоит. Пришла когда захотела, ушла когда захотела, — сама себе госпожа.

С этими-то деревенскими кошками и приходилось непрерывно воевать Мурке, прежде чем стал он отважным моряком. Мурка загонял их под амбары, на деревья и, подстерегая внизу, лаял до хрипоты.

Как-то Мурка наткнулся на барана. Тот спокойно пасся около огорода на привязи. Мурка подполз к неизвестному зверю сбоку. В нескольких шагах от барана он замер на месте, оскалил зубы и зарычал. Баран повернул к щенку свою крутолобую голову и равнодушно посмотрел на него. Мурка стал подкрадываться ближе, а баран начал поворачиваться к нему. Пёс принялся яростно лаять. Баран сердито тряхнул головой, но не двинулся с места.