Она встала:

— Я собираюсь принять чудесную горячую соляную ванну. До скорого.

— Ах вот как, — сказал доктор Слейд. Когда она ушла, он сел: — Там все равно не было десяти долларов.

После обеда они бродили по верхней палубе: дул теплый ветер, и ярко светила луна.

— Как ты можешь говорить, что я был груб? — воскликнул он. — Почему я должен изменять себе и церемониться с этой женщиной?

Опираясь руками о перила, она смотрела на мерцающую гладь залитой лунным светом воды.

— Да! Да! — сказала она тихо, но с горячностью. — Должен! Мне всегда трудно с твоими друзьями.

— Друзьями! Да, но разве она подруга?

— Ты видел, что мы с ней дружим.

Он минуту помолчал, думая: «Я придаю этому слишком много значения».

— И зачем мы только спорим? — сказал он, а затем рассмеялся, взял ее за руку и отвел от перил. Они зашагали дальше.

— Больше это не повторится, — пообещал он ей. Не отпуская руку жены, он сильнее сжал ее. Позже, когда они танцевали, доктор Слейд все еще подстерегал миссис Рейнментл, чтобы суметь вовремя скрыться, но среди посетителей «Байя-Бара» ее не оказалось.

Когда корабль вошел в порт Пуэрто-Фароль, моросил очень мелкий дождик. Он затуманивал контуры крутых гор, которые громоздились, исчезая в бескрайнем тяжелом небе. Еще до того, как бросили якорь, доктор Слейд услышал с суши кваканье бесчисленных лягушек. Для пассажиров, желающих осмотреть стелы Сан-Игнасио, организовали экскурсию на берег.

— Какое гнетущее зрелище — куча народу, собравшаяся в одном месте, — произнесла миссис Слейд. — Слава Богу, мы покидаем этот ковчег.

Они стояли у перил и смотрели на сушу; она слегка мотнула головой назад, указывая на пассажиров; за спиной.

— Папа, а в воде есть акулы? — Девочка с косичками, стоявшая возле доктора Слейда, тыкала рукой вниз. — Папа, есть?