Однако, когда они столкнулись с ничем не запятнанным судьей Куни, им осталось лишь сообщить, поскуливая, что на него повесить нечего, за ним даже неоплаченной квитанции за парковку и то не числится. Истинный образец всех, какие только существуют, судейских добродетелей. Ни одно из его решений не было отменено судом высшей инстанции. Что же до личной жизни судьи Куни, в ней он был настолько разумен и мудр, что и Сократ выглядел рядом с ним остервенелым бисексуальным маньяком.
Копайте глубже, приказал Черным Всадникам сенатор Митчелл. Или копайте себе могилы. И они, омерзительно повизгивая, поскакали вдаль.
В итоге на второй день посвященных кандидатуре Куни сенатских слушаний сенатор Митчелл, приятно, как и всегда, улыбнувшись, спросил:
— Судья Куни, вы, насколько я понимаю, знакомы с фильмом «Убить пересмешника»?
Судья ответил: да, он совершенно уверен, что видел этот фильм, еще когда учился в школе.
— Связано ли с ним что-либо такое, о чем вы хотели бы… поведать комитету?
Лицо судьи Куни выразило недоумение. Поведать? Он не совсем понял вопрос.
Сенатор Митчелл поднял перед собой листок бумаги — с таким видом, точно одно прикосновение к нему способно навеки замарать пальцы.
— Вы узнаете этот документ?
Только не с такого расстояния, ответил судья Куни, теперь уже совершенно сбитый с толку.
— В таком случае позвольте мне освежить вашу память, — произнес сенатор Митчелл.
Огромная аудитория, следившая за слушанием, затаила дыхание, гадая, какой радиоактивный материал отрыл сенатор Митчелл, дабы вменить его в вину безупречному кандидату. Материал оказался рецензией на фильм, которую двенадцатилетний Куни написал для школьной газеты. «В целом картина хорошая, — процитировал сенатор Митчелл, — однако в ней есть скучные места».