— Там только поллитровка.

— Ну неважно… — ответил батя. — Может, водки? — обра­тился он к Сергею Аркадьевичу.

— Нет. Сердце не позволяет.

— Понятно, — не сразу сказал батя. — А тебе водки на­лить? — спросил он у Вили.

— Нет, я завязал. Мне это ни к чему, как передовому во­дителю. А как философу, тем более.

Избегая маминого взгляда, батя налил мне чарку водки.

— Ну что ж, будем здоровы. Философ.

Мы выпили.

— А как относится к вашим философским занятиям на­чальство гаража? — спросил Сергей Аркадьевич у Вили так, как спрашивают, когда молчать неловко, а говорить не о чем.

— Даже на Доске почета повесило, — ответил Виля. — Премии дает. Лишь бы я не выступал на собраниях. Потому что цитатами можно сказать такое, чего так никогда не ска­жешь. Я, например, процитировал на общем собрании древнегреческого философа Демокрита. Он говорил, что дуракам легче подчиняться, чем ими управлять. А попробуй собственными словами сказать о каком-нибудь начальнике, что он дурак?..

— Это верно, — согласился Сергей Аркадьевич.

— А как в Новосибирске… погода? — спросил батя, мед­ленно прожевывая колбасу.

— Такая же, как в Киеве… Примерно, — ответил Сергей Аркадьевич.

— Ага… А вы… я хотел спросить — в Новосибирске тоже много строят?

— Да. Большое строительство. Грандиозное, можно ска­зать.

— Это хорошо, — сказал батя.

Мне вдруг подумалось, что бате был явно не по нутру при­ход к нам зтого Сергея Аркадьевича. Мне показалось, что это ощутил даже Виля.

«Ревнует он маму, что ли? — с раздражением подумал я о бате. — Даже смешно».

Внезапно меня ожгла странная мысль.

— Когда вы последний раз были в Киеве? — невпопад обра­тился я к Сергею Аркадьевичу. Он что-то торочил о своем Новосибирске.

— Очень давно. — Сергей Аркадьевич помолчал. — И не­долго. В сорок втором.