— В чем дело? Вы не хотите подать мне китайский? Я, знаете ли, привыкла… у меня есть подруга… На ее месте я бы вышла замуж… Впрочем, вы ведь не можете этого знать!

— Нет, — серьезно ответил бармен, — этого я знать не могу, но зато я точно знаю, что у нас подиют только цейлонский… Я тут ни при чем — просто они не покупают другого… вот я и подаю цейлонский…

— О, цейлонский никуда не годится, — сказала она недовольно. — он слишком уж темный — крепкий, ну прямо солдатский табак… Пожалуйста, дайте мне китайского…

Все, что можно вложить в уклончивый жест, было в него вложено. Подбросив тыльной стороной руки свой конский хвост.

девочка заметила:

— Бьюсь об заклад, что вы футболист… Ладно, давайте цейлонский, если уж у вас нет ничего лучше… Жильбер тоже играет в футбол. Он вроде вас, с виду… Только помоложе.

разумеется…

Он отошел. Плевал он на этого Жильбера — сейчас она станет распространяться, какие у се Жильбера икры. Она окликнула его:

— Эй, послушайте…

Он обернулся.

— Что еще? Я забыл закрыть за собой дверь?

— Да нет, — сказала она, разведя ладони, — я решила: дайте с лимоном…

Ему вдруг ужасно расхотелось уходить. Как было бы славно присесть рядом с ней на банкетку, просто так, без всяких церемоний, PI поболтать о чем-нибудь, пусть даже она станет рассказывать о своем Жильбере… Что бы такое придумать…

— Разрезать вам лимон пополам или подать ломтиками? — задал он совершенно нелепый вопрос, отбросив обращение в третьем лице.

А она:

— Да как хотите… Мне все равно… Заварка у вас какая? Вы заливаете кипятком или окунаете пакетик? Сама не знаю почему, но это полосканье напоминает мне, как наша служанка, когда я была совсем маленькой, развешивала в кухне всякие мокрые тряпки…

— Когда вы были совсем маленькая… наверно, тоже месяца два назад…

— Странный вы человек. Ну сколько вы мне дадите, с ходу?