Прежде мы никогда не слышали об этом. Дед ни словом не обмолвился — такова была конспиративная выучка, оставшаяся еще со сталинских времен. Не болтать! Дед никогда не болтал. Княжко знал об этой группе не так уж много, но сведения, как он утверждал, были достоверные. Ему рассказала об этом Клара Северная, вдова писателя и драматурга Константина Северного. Покойный Северный был другом нашего деда. Княжко почти постоянно жил на даче Клары. Многие злые языки в Переделкино шептали нам, что он — любовник этой все еще прекрасной дамы, когда-то известной московской красавицы. Нам это было безразлично, к тому же мы не верили — все же Клара была немолода. Хотя в маленьком самодельном сборничке стихов, который нам подарил Княжко, мы обнаружили вполне эротический набросок под названием «Кларе от карла».

Нужна ли мне приморской славы Коралло-красная звезда И полукруглыя державы? Одежды сброшу без стыда И в твою нежную малютку Введу своей природы шутку. Ты подарила мне кораллы Своей девической судьбы, А я своим кларнетом ржавым Водил по струнам наготы. Шевелящейся листвою Наготу свою прикрою, Прокрадусь в телесный сад Детских, дерзостных услад. Белым карлой наклоняясь Над твоим горячим телом, Я шепчу и извиваюсь, Изможденный этим делом: Она, она, она. Она — не я. Она — не я. Она — не я. Онания.

— Стихотворение начинается как описание любовного соития, кончается же в духе онанистической грезы. Что же вы все-таки описываете — онанизм или половой акт? — спросили мы.

— Конечно, онанизм, — успокаивающе ответил Княжко. — Я бы сказал: онанистический пакт. И вообще, любовь это всегда соглашение, — неожиданно прибавил он. — Недаром раньше часто говорили «любовный договор».