Все чаще Княжко говорил с нами о нашем деде. Он перечитал все книги деда. Он подробно анализировал некоторые фрагменты этих старых книг. «Я чувствую с ним какую-то мистическую связь, — говорил Княжко. — Не зря наши фамилии так похожи. Игорь Князев и Олег Княжко — мы словно бы повторяем две „княжеские“ позы, навеки запечатлевшиеся в русском сознании. Он — „князь Игорь“, аскет, отказавшийся ради чести и Родины от табунов, красавиц и сабель. Я — князь Олег, русский Гамлет. Название „Вещий Олег“ можно понять так: Олег и вещи. Ведь череп — это вещь. Гамлет держал череп в руке, и это был череп шута. Олег наступил на череп ногой, и это был череп коня. И тот и другой череп — яблоко с Древа Познания. Яблоко, в котором гнездится червь-искуситель».

— Все это неважно, — сказали мы. — Ответьте нам лучше на вопрос: почему ваш психоаналитик в своем «Первослове» так и не сказал ничего о слове «дед», «дедушка», или, как говорят малыши, «деда»? Почему это слово осталось неистолкованным?

— Плохой вопрос, — сказал Княжко. — Честно говоря, я не смог создать достойное толкование. Ничего не приходило мне в голову, кроме того очевидного, но, видимо, бесполезного факта, что слово «дедушка» чрезвычайно похоже на слово «девушка», а это слово является прибежищем Эроса в русском языке.

— Что ж, если вы не знаете, что такое «дедушка», то мы скажем вам, — так промолвили мы. — «Дедушка» — это тот, кто спасает от удушья. «Дедушка» — это Тот, Кто Перерезает Удавку.

Княжко молча ударил ладонями по своему округлому животу, звонкому, как барабанчик. Видимо, это означало «аплодисменты».

На самом деле он был в меру образованный и довольно талантливый провинциал, желающий слегка декадентствовать, но скверно одевавшийся.