И будь у него возможность посмотреть на себя со стороны, он узнает свои черты. А я увидел себя внезапно и сразу – пожилого человека. Крупные черты лица, антипатичная, довольно тощая физиономия, глубокие вертикальные борозды у рта. Чуть ли не зловещее выражение. И самое главное – совершенно чужое лицо, которое ничего мне не говорило. Крупный нос, большой твердый рот. Какое-то особое, совсем неожиданное выражение властности и силы. Неужели я такой? Да нет, не может быть. Смутное представление, которое я сохранил о себе, предполагало хоть чуточку душевной деликатности. И известной интеллигентности, черт бы его побрал, известного достоинства, раз я – главный директор. Человек в зеркале был мне совсем чужой. Мало того, он был мне просто неприятен.

За этими размышлениями меня застала медицинская сестра, которая зачем-то вошла в палату.

– Что с вами, почему вы такой мрачный? – озабоченно, спросила она. – Вы себя плохо чувствуете?

– Да нет, ничего… Я только что увидел себя в зеркале, – пробормотал я.

– И вы себе не понравились?

– Очень не понравился.

Если бы она рассмеялась, я бы тут же успокоился. Я бы принял ее смех за комплимент. Но она заговорила со мной, как с малым ребенком:

– Разве можно думать такие глупости! Я вам серьезно говорю: вы красивый и представительный мужчина. Да к тому же элегантный.

– А это вы откуда знаете?

– Слышала от людей, которые вас знают. Говорят, вы не пижон, вам это, конечно, не подходит. Но одеваетесь со вкусом. Вы же часто ездите за границу, наверное, знаете, что купить…

О, благословенный тихий дождик, льющий приятную прохладу на мою пробитую голову!

– Я уже не говорю, какая о вас идет слава, – вдруг прибавила она.

– Какая слава? – я с надеждой взглянул на нее.

– Ну, как же! Известно, какая!

И она снова одарила меня милой косенькой улыбкой. Я только что не жмурился от удовольствия. Господи, как глупеет мужчина, когда теряет память… Будто вместе с ней лишается ума…