– Это речь в поддержку Лэмберта? – поинтересовался Джо.

– Нет. Просто хочу, чтобы ты взглянул на дело и с другой стороны.

– Попробую. Тебе не по душе застой. Ты годами твердил, что нас нужно расшевелить. Наконец у нас тоже открылись глаза. И первое, что нужно сделать, это убрать с дороги всю честную компанию. В том числе Лэмберта. Что же, мы не понимаем, что тебе придется всему учиться? От тебя не ждут чудес. Мы верим в тебя, а в Лэмберта не верим – вот что главное. Ты дашь свое согласие, Джимми?

Несколько минут они шли молча.

– Дай мне время, мне нужно все обдумать, – объявил Ланарк.

– Я прогуляюсь с тобой вокруг твоего дома, – неумолимо сказал Джо. – Ты выгадаешь еще десять минут. Завтра перевыборное собрание. Некогда тянуть канитель. Решай сейчас.

Ланарк попытался собраться с мыслями. Сам виноват. Сколько он трубил о зарплате! Требовал ее повышения. Перекрикивая других, требовал что-то предпринимать. Главный смутьян. И теперь его призывают взять в руки бразды правления. Спору нет, их дело правое, в этом он не сомневался. Квалифицированные рабочие были самой малооплачиваемой категорией в отрасли. Потому что были категорией малочисленной. Это бы ничего, будь они активнее. Но профсоюз подавал слабые признаки жизни, рядовые члены разбились на безразличных и разочаровавшихся. И он взывал: возьмитесь за профсоюз. Гоните в шею замшелых бюрократов. Надо бороться! Возьмите подъемников – их тоже мало, но они неугомонные люди. И поэтому у них выше заработки.

Теперь его словам вроде бы вняли. Но дело принимало нежелательный для него оборот. Он хотел спокойной жизни. Он не хотел целиком уходить в профсоюзную работу. Он не прочь уступить кому-нибудь другому лавры – вместе с ответственностью. Прийти на собрание, выступить – это пожалуйста. Но быть секретарем… справится ли?

– Ну? – спросил Джо. Они стояли перед входной дверью.

– Сейчас, Джо, – сказал он и бросил взгляд в глубь улицы, увидел шахту, сгрудившую в лощине свои строения, увидел дымовые трубы и копер, чернеющие в лучах закатного солнца.