– Ушел, – отрезал Каррузерс и вынул часы. – Да и тебе, по-моему, пора идти, Джимми. Скоро восемь…

Действительно пора, и Ланарк пошел из цеха. Из кузни навстречу ему вышел Джордан.

– Я тебя провожу, Джимми, – сказал он. – Надо на территории кое-что посмотреть. Говорят, ты сегодня будешь в секретари выдвигаться.

– Верно говорят.

– Молодчага, – сказал Джордан. – Должно выгореть дело. Ему давно пора на покой. Думает, он незаменимый – то-то удивится вечером!

– Да, – обронил Ланарк. – Я его как раз искал.

– Лэмберта? – удивился Джордан.

– Думал, будет справедливо сказать ему, что я сегодня выдвигаюсь.

– Псих, – неодобрительно заметил Джордан. – А вообще он ушел домой, так что ничего ты ему уже не скажешь.

– Он должен знать, – сказал Ланарк, чувствуя себя размазней и дураком.

Джордан уставился на него.

– Зачем? С какой стати? Вечером все узнает. Ланарк поискал и не нашел подходящих слов.

– Не знаю, – выдавил он, наконец. – Только нельзя с ним так. Пусть мне не по душе его идеи о зарплате и вообще. Зато он прямой человек. Он раз-другой меня сильно выручил.

– Я тебя не понимаю, – сказал Джордан, мотая головой. – Это годичное собрание – так? Ты такой же член организации, как он. Имеешь право быть выдвинутым. О чем тут говорить?

Ланарк понял, что толку из такого разговора не будет. И Джо, и Джордан видели дело совсем в другом свете. Можно измозолить язык, и все равно Джордан ничего не поймет. Свою голову другим не приставишь.

Мысли не давали ему покоя всю смену. Словно нарочно так подстроилось, что Лэмберта не было на месте, когда он пришел переговорить с ним. Ему претило это объяснение, но он понимал, что правильнее будет сказать, и убедил себя в этом. А когда Каррузерс сказал, что Лэмберт ушел домой, у него камень с души свалился. Мало приятного выложить такому человеку, как Лэмберт, что метишь на его место.