— Может, кашель у меня сам пройдет? — предположил Полботинка. — Не стоит обо мне так беспокоиться.

Моховая Борода пропустил замечание Полботинка мимо ушей.

— Попробуй как-нибудь в объезд! — крикнул он Муфте. — Подумай же, наконец, о Полботинке!

— Я всем сердцем сочувствую Полботинку и с болью думаю о его несчастной судьбе, — сказал Муфта. — Шутка ли… скитаться одному-одинешеньку по белу свету, делить грусть с маленькой игрушечной мышкой…

— Я говорю о кашле Полботинка, — строго заметил Моховая Борода.

— Ну и кашель, конечно, — кивнул Муфта. — Сперва одиночество, а потом кашель. Но несмотря на это, в объезд проехать нет никакой возможности, машина нигде не пройдет.

— Так поворачивай назад, — не мог успокоиться Моховая Борода.

Муфта глянул в зеркальце:

— И сзади дорога забита, посмотри сам.

Моховая Борода вздохнул, отошел от кастрюли и залез на сиденье рядом с Муфтой. Теперь и он наконец увидел эту необычную уличную пробку.

Насколько хватало глаз, улица была плотно забита машинами. Машина за машиной. Машина рядом с машиной. Машина, сцепившись с машиной. И все молочные цистерны да рыбные фургоны. Молоковоз за молоковозом. Рыбовоз рядом с рыбовозом. Молоковоз зацепился за рыбовоз. Молоковоз и рыбовоз, рыбовоз и молоковоз. Молоко и рыба, молоко и рыба, рыба и молоко… Машины впереди и машины сзади. Полнейший затор.

— Что значит этот тарарам? — в недоумении воскликнул Полботинка.

Муфта пожал плечами.

— А вода все стынет, — сказал Моховая Борода.

Друзьям оставалось только ждать. Они терпеливо прождали без малого час. Вода действительно остыла, в остальном же перемен не наблюдалось. Пробка оставалась по-прежнему плотной, и машины за все это время продвинулись метра на два, не больше.

— Надо бы разведать, в чем дело, — решил наконец Муфта. — Для такой большой пробки обязательно должна быть причина.

— Вся причина в уходе от природы, — сказал Моховая Борода. — Люди отворачиваются от природы. Им уже лень ходить пешком, и они делают столько машин, что скоро эти машины просто не уместятся на улицах.