– Рад, что вы рядом, доктор. Если не смогу уснуть, вы пропишите мне снотворное. Пока он говорил, моторы взревели на полную мощность, и весь самолет завибрировал, удерживаемый на месте тормозами. Доктор наклонился к Спенсеру и прокричал ему в самое ухо:

– Снотворное в таком шуме не поможет! Я никогда не мог понять, почему они так ревут перед тем, как тронуться. Спенсер кивнул; потом, когда через несколько секунд шум утих настолько, что он мог слышать себя без больших усилий, он ответил:

– Это всегда делается перед разбегом и взлетом. Каждый двигатель имеет два магнето на случай, если одно выйдет из строя в полете, а на старте каждый двигатель, в свою очередь, испытывается на полную мощность и каждое магнето проверяется отдельно. И если пилот удовлетворен их работой, только после этого он взлетает, но не раньше. Авиакомпании, слава богу, строго соблюдают этот порядок.

– Вы говорите, как специалист в этом деле.

– Вовсе нет. Я был военным летчиком во время войны, но порядком все подзабыл. Боюсь, что совсем все.

– Ну, мы поехали, – сказал доктор, когда рев двигателей стал глуше. Их слегка вдавило в кресла, самолет все быстрее и быстрее бежал по взлетно-посадочной полосе. Внезапно легкий крен подсказал им, что они уже в воздухе, рев моторов перешел в ровный гул. Набирая высоту, самолет сделал крутой вираж, и Спенсер увидел, как огни аэропорта промелькнули под крылом.

– Вы можете расстегнуть ремни, – раздался голос стюардессы, – и можете курить.

– Наконец-то, – пробормотал доктор, расстегивая замок и беря предложенную сигарету. – Благодарю. Между прочим, меня зовут Бэйрд, Бруно Бэйрд.

– Очень приятно, док. А я Спенсер, просто Джордж Спенсер из «Фулбрайт Мотор Компани». Некоторое время мужчины молча курили, рассеянно наблюдая, как сигаретный дым поднимался к потолку и втягивался в вентиляционное отверстие. Невеселые мысли одолевали Спенсера. Очевидно, должен состояться серьезный разговор по возвращении его в центральный офис.