К тому же с моей подругой мы оказались очень разными людьми. Она пыталась таскать меня по музеям, авангардным театрам, а мне интереснее было шастать по музыкальным магазинам в поисках какого-нибудь альбома U-2. Да и предпочтение я отдавал тому виду досуга, которому, по моим тогдашним понятиям, должны были предаваться крутые западные парни в прокуренных барах. Подруга выдавала мне какие-то карманные деньги, но их на нормальное количество пива, конечно же, не хватало. И еще она мне посоветовала никому не говорить, что я русский: первый человек тебе улыбнется, второй руку пожмет, а третий обязательно даст в бубен.

И тогда я придумал, что я — ирландец из Корка. Не последнюю роль в этом выборе сыграла пятифунтовая ирландская монета, которой меня одарил на прощание младший брат.

Я заходил в бар, выпивал там кружку пива, а потом доставал свою монету, бросал ее на стойку и говорил, что могу вот этим расплатиться, если хотите, а других денег у меня нет, в Ирландии забыл. Обычно меня просто выталкивали в шею, но монету не отбирали, так что за день я прилично набирался и домой меня приносили какие-то добрые самаритяне.

Наконец немка моя этого не выдержала, купила мне обратный билет и отвезла в аэропорт. Германия вовсю объединялась, а у нас произошло полное разъединение. С тех пор я не очень люблю Европу и немок».

Записал Дмитрий Ржанников