Глаза хозяйки мгновенно округлились.

– У тебя же змея… в кармане, – заикаясь, выдавила она. – Подумать только!

– Как вы сказали? – пробормотал Моховая Борода и безразлично взглянул на Матильду. – Ах да, действительно змея.

И тут Матильда, по всей вероятности, почуяла запах свежих сливок. Через мгновение она уже наполовину вылезла из кармана и вертела продолговатой головкой. Ещё секунда – и змея соскользнула на траву.

– Нет, вы только посмотрите! – Хозяйка скрестила на груди руки. – Нет, ну что ты скажешь!

Теперь бидон оказался прямо перед Матильдой. Небольшое усилие – и голова змеи была в сливках.

– А она не отравит сливки? – забеспокоилась хозяйка. – Ведь у гадюки есть ядовитый зуб.

Но Моховая Борода рассеянно махнул рукой.

– Ничего, – буркнул он.

Когда Матильда утолила голод, Моховая Борода засунул её в карман, ласково приговаривая:

– А теперь баиньки, Матильдочка. Сон прогонит все беды и все болезни.

– Как? – навострила уши хозяйка. – Как ты её зовёшь?

– Матильдой, – пробормотал Моховая Борода. Хозяйка помолчала, улыбнулась и сказала:

– Да, наверное, у тебя золотое сердце, раз даже змея не причиняет тебе зла. И я ни капельки не удивлюсь, если в один прекрасный день из тебя получится поэт.

Эти слова запали глубоко в душу Моховой Бороды, и он растроганно поблагодарил хозяйку. Затем он подхватил бидон – там оставалось сливок ещё на два, а то и на три обеда для Матильды – и двинулся в обратный путь, к друзьям.

Воровка сорока.

С лёгким сердцем шагал Моховая Борода через поле. Одной рукой он энергично размахивал бидоном, а другой время от времени осторожно ощупывал карман, в котором нежилась и потихоньку переваривала сливки Матильда.

Попутно Моховая Борода любовался окрестным пейзажем, скромная прелесть которого наполняла душу тихой радостью. Ржаное поле колыхалось от ласкового ветерка. Солнечные лучи золотили развалины на холме. Впереди синел лес.