«Если уж, узнав о готовящейся конференции экологов, она примчалась бог знает откуда, наверняка она взяла отпуск. И могла улететь отсюда хоть в Москву — там много наших выпускников. Как раз сейчас радио объявило, что закончилась посадка на рейс 137».
Пойти, попытаться узнать, не села ли Кирсанова на этот рейс?..
Зачем? Даже если она там, что можно сделать? Не остановит же Игорь Михайлович самолет...
Он вышел к такси, которое его ожидало, медленно сел и махнул рукой в сторону города.
Было мучительно стыдно. И жизнь вдруг раскрылась такая пустая... гундосая красавица жена, гундосая дочь, с которыми не о чем и поговорить... И даже на лыжах зимой не выйти...
5.
Когда Кирсанов вернулся в гостиницу и замер в растерянности посреди холла, размышляя, что же он сейчас должен сделать, администратор (она еще не сменилась) подозвала его:
— Вы ведь Кирсанов?
— Да.
— Ваша жена сказала, что подает на развод, возвращает девичью фамилию. — И, соболезнующе глядя, спросила: — Так серьезно поссорились?
«А из какого она города? Она же, наверно, заполняла карточку?» — хотел спросить Игорь Михайлович, но из неловкости промолчал.
Уже не нужно, ничего не нужно. Да и вряд ли Нина заполняла какую-либо бумажку. Небось, отшутилась: мол, муж заполнит. А то и просто сунула деньги — ведь устроители конференции забронировали и оплатили Кирсанову лишь одно место.
Игорь Михайлович поднялся к себе в номер. Там, конечно, никого не было. Лишь на столе красовалась закуска и мерцало налитое в одинокий фужер красное, как кровь, вино.
Может быть, Нина пошутила? И она где-то здесь?
Кирсанов снова заглянул в платяной шкаф, в ванную, под одеяло на подготовленной для него постели у стены. Другая кровать осталась заправленной по казенному.