Вырваться. Выпутаться. Я понимаю – нужно. Вместо ерунды. Вместо этой вязкой ерунды. Но как-то некогда, Господи. Некогда. Я же знал. Знал, как надо. А потом… забыл… То есть… не забыл, согласен – просто… отложил… Отложил – это же не… смертельно, а? Это же не смертельно? Поправимо… Я всё исправлю. Я смогу. Позволь мне, а? Я… я любить умею. Умел. Вспомню. Я Любу очень любил. Люблю, наверное. Просто… навалилось всё… придушило. Мне бы собраться. Мне бы ещё один шанс. Верну. Я всё верну, Господи! Дай мне ещё времени! Отсрочку. Ну сколько не жалко. Только не в этот раз. Не в этот раз, ладно? Я всё устрою. Конечно устрою. Всё… устрою как надо. Что же я? Что-то ещё хотел… ах, да! И погода пусть без ураганов, и диспетчеры пусть…

– Боитесь?

– Что?

– Летать боитесь?

– Почему?

– Так видно же. Вы извините, если я…

– При взлёте уши заложило. Никак не отойду.

– Взлёт был ужасный! Когда-то, помните, конфеты выдавали, “Взлётные”, с самолётиком на фантике… помните? Или… Вы тогда совсем ещё ребёнком были, наверное?

– Помню.

– Частенько приходится летать. Работа. Не люблю, но что делать…

– Да. Мне тоже. Часто.

– Да уж, грехи наши тяжкие… Вы ведь русский?

– Что? А, ну да. Почему вы спросили?

– Просто так. Спросил.

– А сейчас не выдают?

– Что?

– Конфеты.

– Нет, не выдают. Перестали. Меня как-то в обувном конфеткой уго стили. Сапог на обёртке. Представляете – сапог! Что, спрашиваю, со вкусом гуталина? В обувных, значит, конфеты свои завелись – а в самолётах исчезли.

– Даа…

– Вы как будто молились?

– А? Н-нет, я… так… задумался…

– Извините.

– Задумался… А что, я… вслух?

– Надеюсь, не обидел? Не хотел. Извините, немного бестактно с моей стороны…

– Ничего… ничего… Ранний рейс… Не выспался, весь разбитый. Напоминаю себе пенсионера в собесе… немощен, зависим… То есть… хех… Да, и вы уж извините.