Тьфу ты, сравнил!

Телефон заголосил. Люба сняла трубку.

Такси.

– Скажи: спускаюсь.

Вышли в прихожую.

Виктор надел плащ, натянул ботинки. “Обои разошлись на швах, когда ещё собирался подклеить”, – последнее, за что зацепился мысленно уже на пороге, уже отталкиваясь от этого прочного, стройного мира, где Люба в розово-лиловом халате, и просторный диван, и батареи с регулятором, и Рулька дырявит зрачками темноту гостиной.

Всё внутри его сопротивлялось предстоящей смене уютного и надёжного на несколько часов неприкаянности и страха.

Поцеловал Любу в уголок губ.

– Пока.

– Пока, до завтра. Билеты с собой?

– В плаще.

– А свёрток Борисов?

– Там же, – похлопал по оттопыренному карману.

– С Борисом не ругайся, ничего ведь не изменишь уже.

– Да ну его!

Как всё-таки отвратительно: “внезапно смертен”.

Вдруг погибнуть… в один из осенних выходных…

Ничего не успев…

Пилот не выспался, поссорился с женой, с любовницей, с начальством. У него разболелся зуб, открылась язва, он неудачно выбрал банк. Он новичок… рейс не отменишь, а другие – кто в отпуске, кто на больничном. Глянул не на тот прибор, дёрнул не тот переключатель. Или наоборот – был чрезмерно опытен, до полного пофигизма. Или – при ремонте деталь установили некондиционную. Или нормальную, но недовинтили. Проводки не так спаяли.

Хрясь – и всё кончено.

Сколькие, глядя в иллюминатор на убегающую из-под крыла землю, успевали мысленно побывать там, куда им не суждено было добраться…

Мерзко, да.

Почему бы не писать на самолётах: “опасно для вашего здоровья”… Пишут ведь на невинных, в общем-то, сигаретах…