Этот вопрос поверг ее в оторопь. Она покачала головой. Честно говоря, сейчас она не испытывала ни малейшего желания заводить беседу с кем бы то ни было. Она сердито вырвала рукав плаща из пальцев незнакомца.

– А вот я тебя узнал, – сказал он ей.

Ночная тьма сгущалась. Она все еще не отрывала взгляда от садовой решетки.

– Ты Анна. Или, вернее, та девочка, которая не хотела, чтобы ее звали Элианой.

Только теперь Анна Хидден взглянула на него. И кивнула. Ей было очень тяжело. Слезы подступали к глазам, как она ни крепилась.

– Да, верно, – пробормотала она. – Так меня…

– Что-что?

– Верно. Так меня звали… прежде.

Она шагнула к нему, всматриваясь в его лицо, пытаясь распознать.

– А вы… кто же вы?

– Я Жорж.

Нет, она не узнавала этого человека.

Ночной мрак окутывал их тела, постепенно превращая в силуэты.

Он смотрел на нее и улыбался.

Потом извлек бумажник из внутреннего кармана пиджака.

И протянул ей визитную карточку.

Ей пришлось подойти к уличному фонарю, стоявшему на тротуаре. Она прочитала его полное имя – Жорж Роленже. Он жил на набережной. В Тейи. Этого места она тоже не знала, не знала, что это за порт, понятия не имела, в какой провинции, на каком побережье обретаются этот порт и его набережная, на какой океан они смотрят. Ее начинало мучить тоскливое недоумение.

– Мы с тобой учились в одном классе. Все шесть лет начальной школы. Ты еще помнишь Бретань? А монахиню, сестру Маргариту? Мы…

Он не успел договорить. Она бросилась в его объятия. И захлебнулась горькими рыданиями.

Тогда он прижал ее к себе.

Затем помог ей дойти в темноте до небольшого домика. Перед домом был сад, выходивший на улицу.

Он запер за собой другую железную калитку.

Открыл другую дверь.

– Вы знаете, я, кажется, старею, – сказала ему Анна Хидден. – Жорж, пожалуйста, не обижайтесь. Мне понадобилось бог знает сколько времени, чтобы узнать вас.