С третьего этажа, из интернатского холла, доносилась какофония терзаемого десятком рук рояля. На лестнице стояла Ия Чикваидзе, прижимая к груди папку с нотами.

— Юль, — плаксиво протянула она. — Скажи им! От классов ключа нет, а мне фоно завтра сдавать…

— Сама не можешь сказать?

— Ага! Ты знаешь, куда они меня посылают?

В холле бесилась малышня, облепила рояль — только с ногами на клавиши не прыгали. Маленькая Юлька, едва достающая подругам до плеча, грозно свела брови и уперла кулаки в бок.

— Атас! Арза идет! — крикнул кто-то, и малышей как ветром сдуло.

Ия подсела к роялю, разложила ноты.

— Юль, ты постой немножко, а то они опять прибегут.

От холла влево и вправо уходили длинные узкие коридоры интерната: налево жили девчонки, направо — ребята. Интернатские — от десяти до восемнадцати лет, первоклассники и старшекурсники вперемешку — смотрели телевизор, носились по коридорам, бродили из комнаты в комнату.

Рядом с холлом в комнате дежурного воспитателя стоял телефон. Чолпан Хайрутдинова, пользуясь моментом — пока воспитатель внизу, на ужине, — нежно, с придыханием лепетала в трубку. Демин подкрался, принялся щекотать ее под ребрами.

— Да-а?.. Что ты говоришь?.. — сдавленным голосом продолжала Чолпан, отбиваясь. — В самом де-еле?.. — не выдержала, прикрыла ладонью трубку, злобно зашипела:

— Отстань, козел!

В комнате неподалеку красавец Астахов с крашеными глазами возлежал поперек кровати, закинув ногу за ногу, бренчал на гитаре, старшекурсники, набившиеся в комнату, хором орали матерные частушки и ржали. Демин присоединился к ним. Галина Николаевна поднялась наверх.

— Титова у себя? — спросила она у Ийки (та кивнула, не отрываясь от нот), на ходу потрепала по голове изнывающую от нежности Чолпан. — Заканчивай! — перекрикивая хор, пообещала: — Разгоню! — и пошла дальше по коридору.