Одиночество было со мной.
Анна, это она не дала мне уйти. Почуяла что-то, что ли? Кликнула, взбудоражила соседей-мужиков. Переполошила весь подъезд. Выломали мою дверь, вызвали скорую…
Других попыток покончить с собой я не делал. Мертвым когда был, ничего не видел - ни света в конце тоннеля, ни доброго боженьку в белой рубахе и с нимбом над головой, ни моих родителей, ни жены, ни сына - ничего и никого. Я и раньше в загробную жизнь не верил, а как побывал там, понял: пока человек жив, пока у него голова работает, пока мысли в ней есть - только тогда все существует, материальное и духовное, а когда мысли уходят, все исчезает.
Я не хочу, чтобы исчезли мои воспоминания.
И они со мной.
*4**.*
- Здорово, батек, - слышу я Мишкин голос в своей голове.
- Здравствуйте, Сергей Владимирович. - Это Светлана.
- Привет, дедуля!
Когда Лизоньки не стало, ей годик только-только исполнился, она только гугукала и улюлюкала. И некоторые слова: папа, мама, дай… А теперь говорит вовсю, ну, конечно, ей же уже почти одиннадцать.
Голосок звонкий, как колокольчик.
- Здравствуйте, мои родные, - вслух сказал я. - Или так не принято? Приветствую.
Их слова, обращенные ко мне, я сам же и придумываю, а голоса вспоминаю. Голос внучкин придумал, мне кажется, что у нее он должен быть именно такой - звонкий и радостный, со слегка заметной картавинкой, как у Зои в детстве. Мы ведь с Зоей еще в детском саду познакомились. Потом в одной школе учились до шестого класса. Потом нас жизнь развела и уже позже, когда нам по двадцать было, мы снова встретились. И уже не расставались больше никогда.