– Лес тоже оказывает на меня воздействие, и я должен сказать: воздействие это совершенно особое.

Он открыл дверцу и вышел. Остальные нерешительно следовали за ним.

– Это хорошо или плохо, особое воздействие? – озабоченно спросил Муфта.

Полботинка не нашёл точного ответа.

– Как сказать, – произнёс он. – Оно вроде бы и радует и вроде бы навевает грусть. Никак не пойму, что это за воздействие такое, но воздействует оно здорово.

Полботинка медленно осматривал окрестности. Вдруг его взгляд остановился на придорожной лужайке.

– Посмотрите! – прошептал он, вытянув руку. Муфта и Моховая Борода разом взглянули туда.

– Это же… это же…

От волнения Муфта не мог продолжать. Ноги его ослабели, и он опустился на край канавы.

– Это же крысы, – сказал Моховая Борода.

И точно. Шурша травой, к развалинам спешило не меньше тысячи крыс. Они бежали плотной массой, и чуть не каждая держала что-нибудь в зубах – корку хлеба или кусочек сыра, лоскут материи или кожи, кусок мяса или ещё что-то. А несколько крыс, перевернувшись на спину, держали в лапах куриные яйца. Другие крысы волокли их за хвосты.

– С разбоя возвращаются, – пробурчал Полботинка. – Богатую добычу награбили.

По счастью, крысы не обратили на троих друзей внимания. Только некоторые бросили на машину колючий, недобрый взгляд.

– Умные у них глаза, – заметил Моховая Борода.

Тут и Муфта, наконец, сумел произнести фразу от начала до конца:

– Нет ничего ужаснее, чем злой ум.

Стая приблизилась к краю ржаного поля и стала исчезать в хлебах.

– И куда это они направились? – вслух размышлял Моховая Борода. – Куда это они тащат свою наживу?

– Да в развалины замка, конечно! – неожиданно радостно воскликнул Полботинка, и лицо его прояснилось. – Это же место моего детства, понимаете?

Моховая Борода и Муфта, ничего не поняв, вопросительно уставились на Полботинка.

– Всё ясно, – взволнованно продолжал Полботинка. – Ох, дорогие друзья мои, мы прибыли на землю моего детства! Как часто я мысленно бродил по тропинкам моего детства, и вот, наконец, я здесь! Здесь я родился и рос, играл и мужал! Как странно, что я не сразу узнал родные места!