Манера фамильярно говорить о предметах, которыми пользуешься. Мое метро — это линия А, увозящая меня в Париж, привозящая всегда на один и тот же вокзал Сержи Префектюр, это — метро, в которое я сажусь, даже не задумываясь; линия, где я знаю названия всех станций и не испытываю необходимости смотреть на указатель, находящийся на платформе, где я чувствую себя принадлежащей к группе пользователей этой линии, этого анонимного сообщества, для которых это и их линия.

Линии метро Б, В, Г — не являются моими, также как и поезда линии А, направляющиеся к элитному пригороду Парижа: Ле Пэк, Сэн-Жэрмэн-ан-Лэй.

В глубине души я чувствую себя там чужой, я бы даже сказала — незваной.

28 октября.

На «Парк де Префектюр» в вагон вошли две женщины. Они расположились друг напротив друга. Одна — молодая привлекательная брюнетка, другая блондинка лет пятидесяти, сидит, чуть съежившись на своем сидении. По агрессивному тону девушки можно догадаться, что это мать и дочь.

«Ты пригласишь нас сегодня в ресторан?» Мать колеблется: «Нет… мы должны пойти в … (неразборчиво). Дочь торжествует: «Вот видишь! Ты обманываешь! Раньше ты этого не говорила!» Мать замолкает.

Дочь продолжает: «Франсуаза спросила меня, что ты хочешь к своему дню рождения. Тебе подойдет кофточка?» — «Да, вполне».

Мать пытается улещивать дочь: «Очень мило с твоей стороны» и отпускает новую волну иронии по отношению к ней: «Естественно, это мило!»

До самого Гар дю Нор, в каждой фразе матери, которая старается сохранить нейтральный тон, дочь обнаруживает скрытый, настоящий, по ее мнению, смысл, а именно отражающий вредный характер матери: «Вот видишь, какая ты!»

Все, что говорит мать, дочь отвергает с ярым остервенением, которое могло бы спровоцировать страх, если бы он не ощущался как признак невоспитанности, тревоги, сопровождаемый легким преследованием без боязни быть наказанной женщиной, которая ее родила.