Муфта не мог додумать до конца. Слезы брызнули у него из глаз.

– Ну и ну? – удивился Полботинка. – Что это с тобой?

Он смотрел, как слезы стекали на Муфтину муфту и думал, что Муфта совершенно напрасно не воспользовался ванной номера «люкс»: теперь его муфта всё равно промокла насквозь. Вода в ванне или из глаз – какая тут, собственно, разница…

– Ох, бедный Моховая Борода! – причитал Муфта. – Где же он лежит с переломанными ногами?

– Брось ты так уж страшно горевать! – пытался успокоить Муфту Полботинка. – Ведь ещё совсем не установлено, что у него сломаны обе ноги. Может быть, вторая нога совсем целёхонька?

– Ты думаешь? – спросил Муфта с проблеском надежды.

– А почему бы и нет? – продолжал Полботинка. – Откуда же мне-то знать? Может быть, дело совсем не в ногах, может быть, пострадали как раз руки.

Но этого не следовало говорить.

– Ах, ты, значит, думаешь, что руки?! – воскликнул Муфта, и слезы брызнули у него из глаз с новой силой. – Ой, горюшко! До чего же несправедлива может быть судьба! Разве Моховая Борода хоть когда-нибудь кому-нибудь причинил своими руками зло? О, нет, ничего подобного! Как раз наоборот. Своими руками он собирал в бороде вкусную бруснику и щедро делился ею с товарищами. Своими руками он варил великолепный моховой чай. Своими руками он защищал от злых кошек невинных птенчиков и опекал даже ядовитую гадюку, для которой он был как старший брат. И как же судьба отплатила ему за это? Его руки переломаны, и он никогда больше не сможет творить ими добро.

Муфта говорил так трогательно, что и Полботинка в конце концов совсем расстроился.