Вдруг волк остановился. Прислушался. Понюхал воздух. Что бы это значило? Муфта тоже пытался прислушаться и зорко вглядеться через голову волка в даль, но ничего особенного не заметил.

Что же заставило волка вдруг так насторожиться? Волк пробирался теперь вперёд очень осторожно. Он старательно обходил все сколько-нибудь открытые места, и всё время держался в тени кустов, но не задевал ни одной ветки. Не было слышно ни шелеста, ни шороха. Он шёл крадучись, словно скользил по лесу, и Муфте казалось, что он чувствует, как всё сильнее напрягаются мускулы зверя.

И тут послышались голоса. Это были мужские голоса! Человеческие голоса!

«Ну, теперь всё ясно, – с облегчением подумал Муфта. – Это, конечно, охотники, или лесорубы, или кто-нибудь в этом роде, и, конечно же, это их собака. Сейчас я окажусь среди людей, сейчас моя скачка кончится».

Волк пошёл прямо на голоса, но при этом замедлил шаги и стал ещё осторожнее.

«Ага, – усмехнулся Муфта, – собака понимает, что нашкодила, и боится попасться хозяину на глаза. Её мучает совесть. И должна мучить. Разве прилично собаке хватать среди бела дня зубами честного накситралля, забрасывать к себе на спину и тащить в дремучие леса!»

Наконец волк настолько приблизился к людям, что можно было ясно расслышать отдельные слова и фразы.

– Волчьи повадки основательно изучены, – донёсся до Муфты низкий мужской голос. – Но всё равно наблюдения могут дать немало нового и интересного.

– Несомненно, – ответил другой, более высокий голос. – Я просто горю желанием поближе заглянуть в мир волков. И если бы нам удалось открыть что-нибудь совсем новое, то я знал бы, что не напрасно прожил свою жизнь.

Теперь волка отделял от людей только редкий ореховый куст, и сквозь его ветви Муфта ясно различал говоривших.