Б е р а н ж е. Понимаю, конечно. Но это просто значит, что ты очень любила отца, мечтала, чтобы он остался жив, и понимаешь, что это несбыточно, несбыточно. Только когда мы видим во сне наших умерших, то замечаем, до какой степени нам их не хватает, как не хватает.

Ж о з е ф и н а. Я это самое и говорила.

Б е р а н ж е. Днем мы забываем. Не думаем об этом. Если бы наше сознание было ежеминутно таким же пронзительным, как во сне, мы не смогли бы жить. Ночью мы вспоминаем. День существует для того, чтобы забыть. Не позволяй снам тревожить тебя, посмотри лучше на траву...

М а р т а. Не плачь, мама. Папа прав.

Б е р а н ж е. Посмотри на траву, на леса напротив, с той стороны долины. Порадуйся. Обернись...

М а р т а (Жозефине). Обернись...

Ж о з е ф и н а (оборачиваясь). Оставь меня, я могу и сама обернуться...

Б е р а н ж е. Посмотри лучше на белые стены домов на краю города...

М а р т а. Они как бы растворяются в солнечном свете.

Ж о з е ф и н а. Красиво.

М а р т а. Это больше чем красиво.

Б е р а н ж е. На небо посмотри.

М а р т а. Посмотри.

Ж о з е ф и н а. Да я смотрю, чего ты хочешь от меня?

Б е р а н ж е. Смотри, смотри. Проникайся этим светом. Ты видела свет мягче? чище? свежее?

Ж о з е ф и н а. Да. Я всё думаю...

М а р т а. Не думай больше об этом, мама, не думай. Радуйся.

Ж о з е ф и н а. Да, я радуюсь.

Б е р а н ж е. Там, у обрыва, очень красивый вид. Я возьму вас за руки, и мы прекрасно погуляем.

М а р т а (беря за руку Беранже, Жозефине). Дай ему руку.

Б е р а н ж е (Жозефине). Дай руку и забудь все горести.

Жозефина, колеблясь, дает ему руку, или, скорее, Беранже сам берет ее за руку.

Ж о з е ф и н а. У меня столько домашних дел. Блины, салат на неделю...