Да, единственное, что радовало Сергея Николаевича, был его внук. Он забирал маленького Гришу к себе на выходные, души не чая в мальчонке. Сердце Сергея Николаевича таяло, когда Гриша лукаво поглядывал на него синими глазищами, доставшимися ему от отца, или, обхватив шею деда ручонками, пыхтел ему на ухо, изображая паровоз.

Именно Сергей Николаевич научил Гришу читать, и тому так полюбилось это занятие, что он мог часами читать вслух, водя пальчиком по строчкам. Это стало еще одним после телевизора развлечением и для его искалеченного дяди, у постели которого Гриша провел немало времени, читая все подряд, что было под рукой: книга – так книгу, газета – так газету.

Когда Гриша пошел в первый класс, полученные у деда навыки чтения ему очень пригодились, не говоря уже о том, что букварь он к школе знал почти наизусть, и вхождение в учебу для него не было трудным.

Когда сын Сергея Николаевича неожиданно скончался от инсульта – добила-таки полученная в шахте травма – Сергей Николаевич погоревал месяц в одиночестве, а потом решил уговорить Настю, чтобы Гриша, которому к тому времени исполнилось восемь лет, переехал к нему насовсем.

Настя не стала возражать, зная, как ее отец прикипел к внуку, и даже обрадовалась в надежде, что так и ей будет полегче – в последнее время муж стал все чаще болеть и, будучи не в состоянии работать, начал попивать. После каждого возлияния ему становилось так худо, как не бывало даже после тех приступов ярости, которые беспричинно душили его уже чуть ли не каждый месяц. Настя пыталась увещевать мужа, но тот только виновато выслушивал ее сетования и продолжал пить.

Разрывавшейся между тремя работами и выхаживанием вечно хворого мужа, который словно намеренно загонял себя в гроб, Насте давно уже было не до сына, хотя она и понимала, что тот растет и ему нужна если не крепкая, то надежная мужская рука. А этого Степан, сам едва справлявшийся с собой, дать ему, конечно, не мог.