Однако тут был и большой риск. Что, если она потом отойти не захочет? Нет уж, спасибо. Я своего счастья столь глупым образом упускать не собиралась. И вместо особы женского пола нашла знакомого фотографа. Про него, правда, ходили упорные слухи насчет нетрадиционных сексуальных склонностей, но это меня не пугало. Если даже, предположим, фотограф Сева западет на моего знакомого незнакомца, и он ответит ему взаимностью, значит, мне там делать нечего. И сколь ни будет мне обидно, ясность в подобных случаях предпочтительнее неизвестности. К тому же я была практически уверена, что тот, чье имя мне приходилось выяснять с такими хитростями, сексуально ориентирован исключительно традиционно.

Сева сходу начал расспрашивать меня о жизни и вообще, куда я пропала.

— Некогда, — оборвала я его. — А если ты мне друг, выполни мелкую посьбу.

— Ну, конечно, я тебе друг, — просюсюкал он. — Ты, Юлька, разве когда-нибудь сомневалась?

— Не сомневалась, — заверила я, но сказала не совсем правду: этот чертов Севка один раз меня крупно подставил. Но, во-первых, как говорится, дело прошлое, я из той газеты все равно уволилась, а во-вторых, он сейчас мне был позарез нужен. Как известно, когда хочешь попросить человека об одолжении, не время сводить с ним старые счеты.

— Просьбу? — Сева заинтересовался и одновременно забеспокоился.

Заинтересовался, потому что я еще ни разу ни о чем его не просила, а забеспокоился — тоже ясно, почему, и на всякий случай бросил:

— Весь, конечно, к твоим услугам, только ненадолго. Войди в положение, старуха, еще кучу людей нужно снять.

— А одного лишнего можешь? — вкрадчиво осведомилась я.

— Для тебя без проблем, — напряжение на его лице уступило место безмятежной улыбке. — Показывай, кого?

— Погоди. Это еще не все. Ты должен точно выяснить, как его зовут.

— Понятно, старуха, ранний склероз, — с циничным видом констатировал Сева. — Ладно. Помогу.