Я – младшая, но мама почему-то всегда советуется со мной. И за деньгами обращается ко мне. Конечно, не «почему-то», есть вполне логичные объяснения. Я – главный архитектор крупной строительной компании. В двадцать семь лет! Я многого добилась в жизни. Добилась сама. У меня даже есть предложения от западных компаний, желающих получить мои профессиональные услуги. Две мои старшие сестры (тридцати четырех и тридцати двух лет) – светские львицы. Они правильно вышли замуж, старшая еще и родила долгожданного наследника (ему сейчас тринадцать лет). Моя третья сестра – порнозвезда. Мы с ней – парии. Но со мной мама хотя бы общается втайне от отца. Я ей нужна. Отец не признает ни меня, ни суперпопулярную Ольгу, фильмы с участием которой побили все возможные рекорды в порноиндустрии. Двух старших отец терпит, но только на семейных сборищах, на которые нас с Ольгой давно не приглашают. Мы не очень переживаем по этому поводу. Нам на семейных сборищах делать нечего. Да и папаша, наверное, понимает, что мы с Ольгой теперь выросли. Мы не станем прилагать усилий, чтобы привлечь к себе его внимание и завоевать его любовь. Они нам больше не нужны. Мы, наоборот, можем ответить папочке в резкой форме или просто высказать все, что о нем думаем. Наверное, он не хочет рисковать.

В нашей семье очень сложные взаимоотношения. Отец всегда хотел сына. То есть даже не сына – наследника, продолжателя рода, дела, ну и так далее и тому подобное. Я еще в детстве устала слушать, зачем нужен сын, и научилась отключаться от речей собеседника. Я не понимала, почему мужчина чувствует себя мужчиной, только если у него есть сын. Правда, про дерево и дом папочка ничего не говорил, не сажал и не строил, покупал готовое. У меня теперь имеется масса знакомых мужчин, у которых детей нет вообще (и многие из которых их заводить не хотят), и эти мои знакомые чувствуют себя мужчинами. И вообще прекрасно себя чувствуют при том положении вещей, которое имеет место быть. Я многим задавала соответствующий вопрос. Все говорили, что у моего отца пунктик. Если бы он еще был восточным человеком, его завихрение можно было бы понять, но он – чисто русский, предки с одной стороны были православными священниками, с другой – заводчиками. Хотя, может, это оттуда идет? Сын – продолжатель дела?