Однажды пришлось мне заночевать в лесной сторожке. Хозяева мои были очень милые люди. Мы заговорились с ними до поздней ночи. И сам не знаю как, сболтнул я им, что не прочь бы завести волка, самого настоящего волка прямо из лесу. Конечно, когда утром я садился за руль машины, я и думать забыл об этой фразе.

Еду. Трясет меня на избитой дороге так, что души в себе не слышу. Проехал километров этак сорок и вдруг слышу сзади, за спиной... детский плач. Оглядываюсь. Лежит, правда, на заднем сиденье куча всевозможных пожитков, но ребенка среди них, понятное дело, нет. "Померещилось мне", думаю. И еду дальше. А тут снова раздается жалобный писк. Ослышаться я никак не мог. Останавливаюсь, открываю дверь, заглядываю во все корзинки и вижу: из-под какого-то узла смотрит на меня безнадежно заплаканная мордашка. Хватаю - и вытаскиваю что-то вроде большой муфты из медвежьего меха! С этой муфты смотрят на меня очень жалобно две пуговки. Неужели волчонок?

"Н-да,-думаю,-милые хозяева устроили мне приятный сюрприз. Вот так история!" Делать нечего.

- Раз уж нам придется путешествовать вместе, - обращаюсь я к сюрпризу, - то, дорогой друг, начнем с того, что ты умоешься!

И к озеру с господином волком. Едва удалось мне его отмыть! Во-первых, добрые люди его плотно накормили на дорогу; вовторых, проселок был чересчур неровный для волчьего младенца.

Умылись мы, поцеловались - волчонок оказался очень ласковым. Я положил его рядом с собой на сиденье. Едем дальше. Заехали на хутор, напились молока. Все превосходно. Только ночью - скандал! О том, чтобы спать где-нибудь, кроме как со мной в постели, не может быть и речи! Иначе - рыдания. Не знаю, устояли бы вы перед слезами сироты, у которого нет другой опоры, кроме вас, - я оказался неспособным на такую жестокость. И вот с той ночи всю дорогу спал я в одной постели с волком. С настоящим серым волком!