Едем дальше. Заехали на хутор, напились молока. Всё превосходно. Только ночью — скандал! О том, чтобы спать где-нибудь, кроме как со мной в постели, не может быть и речи! Иначе — рыдания. Не знаю, устояли бы вы перед слезами сироты, у которого нет другой опоры, кроме вас, — я оказался неспособным на такую жестокость. И вот с той ночи всю дорогу спал я в одной постели с волком. С настоящим серым волком!

И если меня не постигла участь бабушки Красной Шапочки, то лишь потому, что мой серый волк прекрасно помещался у меня под мышкой. А голову клал всегда на подушку.

Мой Рекс — так мы назвали волчонка — был и позже самым ласковым существом на свете. Любил лизаться, ласкаться больше любого щенка. Единственное огорчение, которое он мне причинил, было разве то, что он поразительно быстро пришёл к убеждению, что я в сравнении с Крисей, дамой в вашем возрасте, просто нудный старик.

И всю свою любовь отдал он моей племяннице. Её он любил, а меня только уважал. А выбивалку совсем не любил.

С нашими дворовыми собаками волчонок жил в мире и согласии. Как и они, получал нахлобучки от Имки, кошки, суровой воспитательницы наших щенят. Да и в других отношениях его судьба ничем не отличалась от судьбы любого другого щенка, проводившего свою собачью молодость на нашем дворе. А по виду Рекс так напоминал собаку, что я не очень верил в его дикое, лесное происхождение и кровожадные инстинкты.

Отличался наш волчонок от щенят разве только удручающей худобой. Прямо стыдно было его людям показывать. Иной мог подумать, что мы морим беднягу голодом. А Рекс наш жрал столько, что это превосходит человеческое понятие. Четыре взрослые собаки не управились бы с тем, что наш волк проглатывал единолично!

В этом раннем возрасте он не совершил ничего такого, что свидетельствовало бы о его волчьем характере. Задушил курицу? Великое дело! Случалось такое и с самыми породистыми псами.