Совсем по-другому, однако, поняли это первое вечернее волчье слово городские собаки. Все они — маленькие, большие, лохматые, гладкие, — словом, все, у кого были четыре ноги, хвост и собачье сердце в груди, немедленно выбежали на двор или на улицу. И все наше местечко огласилось в эту ночь яростным лаем, тявканьем, воем. С этой минуты я уже не мог сомневаться, что Рекс действительно самый настоящий серый волк.

Рекс рос, хорошел, наливался силой. Был он, впрочем, по-старому ласков, мил, послушен. И, пожалуй, даже трусоват. От чужих собак держался на почтительном расстоянии. По улице трусил своей волчьей рысцой, всегда держась у самых стен домов, словно не хотел никому попасться на дороге. Людей не боялся, но тоже держался от них поодаль. Зато обожал детей. Он позволял им вытворять с собой всё, что им было угодно. Наша соседка, маленькая Труда, представьте себе, даже ездила на волке верхом и запрягала его в кукольную тележку. Одним словом, чудесный был волчонок!

Умел он быть также верным другом. И это как раз его и погубило.

Неподалёку от нас жил доберман. Тоже Рекс, тёзка нашего волка. Пёс этот был злой и глупый. Целыми днями он брехал неведомо на что. С собаками не умел ужиться — постоянно устраивал нелепые драки. И, будучи трусом, нападал только на таких собачонок, которых мог повалить одним ударом лапы.

Однажды Рекс-доберман ни с того ни с сего налетел на нашего фокса Чапу — крошку в сравнении с рослым доберманом. Это заметил волк. И, прежде чем я успел вмешаться, доберман уже лежал на земле с перегрызенным горлом…

Скандал вышел ужасный. Доберман оказался очень ценным псом. Он, как уверяли хозяева, целыми пудами собирал медали на собачьих выставках. Словом, мне пришлось очень, очень дорого заплатить за насильственную смерть этого собачьего аристократа.