- За Промокашку? - спросил Алексей. - Шучу, шучу! Давай за этот год - за 1974-й. Это был замечательный год, это был лучший год в моей жизни - ведь я познакомился с тобой. За лучший год!

   - За лучший год! - повторила Маша.

   Шампанское обожгло холодными пузырьками горло. В голове немного зашумело. Алексей наклонился и тихонько поцеловал Машу в губы. В голове зашумело сильней. Он обнял Машу свободной рукой - удивительно, какая она оказывалась тоненькая, если обнять. Машины руки легли ему на плечи, и он замер и даже престал дышать, погружаясь щекой в гладкую прохладу её кожи, в томительное беспамятство.

   Сверкали праздничные гирлянды над мостом и проспектом Ленина, бегущая реклама на гостинице "Чайка" поздравляла всех с Новым годом, и тихо напевала невидимая за гранитной оградой Сунжа: " Michele ma belle...Michele ma belle..

   - Маша, Ма-ша, - прошептал Алексей, - ты что решила?

   Маша вздохнула, потёрлась щекой и взглянула на него из-под опущенных век. Мгновенно мир закружился, зашатался, сворачиваясь в точку. Алексей наклонился, и касание губ распороло тьму ослепительной молнией.

   - Боже! - прерывисто прошептала Маша. - Как первый раз, на балкончике.

   Прижалась к Алексею, чмокнула его в подбородок, отстранилась:

   - А шампанское у нас ещё есть?

   Алексей наполнил стаканчики и вопросительно взглянул в сверкающие глаза.

   - Что? Что такое? А-а, я что-то должна была решить. А насчёт чего....Забыла, - она лукаво улыбнулась. - А всё ты, Воронцов, виноват - слишком сладко целуешься.

   Алексей обречённо вздохнул, чокнулся стаканчиком и, глядя в смеющиеся глаза, нарочито торжественно произнёс:

   - Маша! Машенька, я приглашаю тебя встретить этот Новый год у меня дома. Вдвоём, - не выдержал, усмехнулся и добавил. - Соглашайся быстрее, уже, наверное, часов шесть.