А в подвалах и квартирах с выбитыми стёклами притихли ошеломлённые грозненцы: мужчины и женщины, старики и дети. Русские и чеченцы. Живые и мёртвые. Те, кто не смог уехать из города, те, кому некуда было ехать, те, кто не сможет уехать теперь никогда.

   Текст кончился, картинка исчезла. Воронцов откинулся на кресле, глядя на монитор невидящим взглядом. Сколько раз он возвращался к рассказу, сколько раз пытался продолжить - не сосчитать. Вот так же сидел перед экраном, пытаясь поймать обрывки мыслей пока не уставали глаза, пока не начинала болеть голова.

   И так и не написал ни строчки.

   Да и как это описать? Как? Где взять слова? Как передать читателю этот первобытный ужас, когда не соображаешь уже ничего - хочется только залезть в какую-нибудь щель и сделаться невидимым. Какими словами описать состояние, когда уже кажется, нет ни страха, ни инстинкта самосохранения - только безграничная тупая усталость. Когда хочется только одного - чтоб весь этот кошмар кончился, причём неважно, с каким результатом. Только бы кончилось! Как передать всё это сытому, спокойному читателю, который видел войну только по телевизору? Казалось, что достаточно пережить это самому, и тогда слова найдутся, обязательно найдутся.

   Казалось...

.Где же их взять - такие слова?

   Воронцов закрыл "окошко" с рассказом, сходил на кухню, заварил чаю. Он давно уже жил один, почти никуда не ходил, по телефону разговаривал только с сыном. Ещё недавно пустоту частично удавалось заполнять перепиской на форумах, но с тех пор как перестали получаться рассказы, пропало и это. Теперь он только читал, что пишут другие.