- А помнишь, - сказал я, - как Воропаев помогал нам наш диван собирать? Вот этот, на котором мы сейчас лежим. Почему-то я сейчас вспомнил…

- И что, - сказала жена, - теперь он может водить к нам всех своих б…?!

- Ну, не всех…

- А через одну. Тебе перед его женой не стыдно?..

- Они разошлись, - сказал я. - Я же тебе рассказывал. Причем по ее инициативе. Говорят, она с кем-то живет.

- Ну и что?! - сказала моя жена.

Против этого я не нашелся что возразить.

- Что так нервничать, - сказал я после некоторой паузы, - человек вообще первый раз к нам не один пришел…

В этот момент в дверь позвонили.

Я вдруг почувствовал странное облегчение и безразличие. Мне стало удивительно хорошо.

- Я пойду открою? - сказал я.

- Мне все равно, - сказала жена. - Это утонченное издевательство. Если ты хочешь в нем участвовать, открой. Мне-то давно все все равно, я-то ведь завтра уезжаю к маме…

Звонок повторился.

- Это не соседи… - сказал я. - Вот что самое главное… Самое главное сейчас - это покой окружающих нас людей!

- Я завтра уезжаю, - повторила жена с отчаянием в голосе.

- Послушай, - сказал я, - сейчас пять часов утра. Я дико хочу спать.

Максимум через три часа они уйдут. Может, пустить, и фиг с ними?..

- Лиля забыла сумку с документами, - сказал Воропаев, когда я открыл.

Я кивнул.

- Выпить не хочешь?

- Можно…

Я выглянул на лестницу.

На ступеньках была разложена газета, на газете стояли несколько бутылок красного вина, одна целая и одна наполовину пустая бутылка водки, в пластмассовом стаканчике лежал надкушенный «Сникерс», а рядом, тоже на газете, сидела показавшаяся мне вдруг очень симпатичной Лиля в белых штанах. Почему-то я раньше не замечал, что она в белых штанах. На лестнице было как-то даже уютно.