Саймон услышал только последние слова: «Подождите, и сами увидите». Но он и так уже все видел! БА-БАХ!!!! Мучное облако в виде гриба уничтожает ненавистную тюрьму. В душе Саймон вознесся в этом белоснежном вихре и опустился на землю ровно тогда, когда мистер Картрайт совершил последнюю отчаянную попытку отказаться от этого удивительного, ни с чем несравнимого счастья:

— Почему бы им не поучаствовать в экспериментах мистера Хайема?

Послышался новый, исполненный страдания голос:

— Эрик! У нас и без того работы по горло! ЭКСПО уже не за горами! А нам еще нужно установить наклонные плоскости для измерения поверхностного трения скольжения. Построить макет дома для электронной охранной системы четвертого «Е». Вентилятор с терморезисторным реле Харрисона существует пока только на бумаге. Схема для гидроэлектростанции близнецов Хьюз не готова. И опарышевая ферма нуждается в починке — еще немного, и опарыши расползутся по всей школе.

Мистер Хайем развел руками.

— Простите, Эрик. Я не могу поставить все это под угрозу и пустить ваших дикарей в мои лаборатории. Последний раз, когда я обыскивал Рика Туллиса на выходе, я вытащил у него из трусов четыре отвертки. Четыре! А Саиду Махмуду стоило лишь взглянуть на модель самолета, как у него отвалился пропеллер. Простите, Эрик. Но я вынужден вам отказать.

Если бы Саймон не был так возмущен поведением мистера Картрайта, добровольно отвергающего эту манну небесную, он бы, возможно, заметил, с какой горечью прозвучали слова учителя, и пожалел его.

— Я вам этого не забуду, — говорил мистер Картрайт. — Вот только обратитесь ко мне за помощью, и я вам все припомню!