Саймон привык к этому старому обычаю. В нужный момент мистер Картрайт отрывал свою огромную тушу от батареи, мягко подкрадывался к двери, набирал побольше воздуха и выпускал его уже по ту сторону двери в таком крике, что бедная мисс Арнотт в соседнем кабинете чуть не падала со стула от страха.

Саймон проскользнул за угол и стал ждать. Он считал, что наказывать учеников письменными работами не в интересах Старого Мерина. Как и Саймон, он не любил читать. Если Саймон сейчас попадется ему на глаза, Картрайт в ту же секунду накинется на него. Но если дождаться, пока он выберет себе другую жертву, то ему, может, и удастся незаметно проскочить в дверь и добежать до своей парты, пока другой будет возмущенно оправдываться: «Кто? Я, сэр? Сэр! Почему я! Это несправедливо!»

Как бы то ни было, игра стоила свеч.

Саймон прислонился к стене, выжидая. Вот тут-то из-за угла и показались доктор Фелтом и его свита добровольных помощников (подлиз, по мнению Саймона). У них в руках громоздились самые сложные и немыслимые приборы, без которых доктор Фелтом, казалось, не мог провести ни одного урока последние несколько недель перед своей великой ЭКСПО.

Саймон согнулся пополам, симулируя приступ кашля. Доктор Фелтом со свитой прошли мимо. А Саймон перестал кашлять ровно в тот момент, когда доктор Фелтом поравнялся со своим коллегой, все еще сидящим на батарее, и обронил:

— Что, Эрик, решили разнести класс в начале четверти?

Мистер Картрайт ядовито взглянул на доктора Фелтома, но сомнения Саймона развеялись и беспокойство улетучилось. В конце концов, доктор Фелтом был изобретательным пиротехником. Его взрывпакеты с заварным кремом были предметом общей зависти. Если такой заслуженный человек заранее восхищается большим взрывом мистера Картрайта, значит, можно не сомневаться. Эксперимент удастся на славу.

Тогда Саймон просиял.