И я, конечно, понимаю, и лезу в карман, а Вася достает из чемоданчика перфокарты, вставляет во вводное устройство, выставляет из выводного, и вот уже принтер тарахтит, водичка урчит, лампочки мигают.

Но ведь не унитаз только. Тут тебе и умывальник с обдувальником, тридцати двух степеней свободы, и форточка самонезакрывающаяся, да четыре цветных телевизора: один для развлечения, два для подстраховки, а еще один — на всякий случай.

Умывальник не умывает, обдувальник не обдувает, а из тридцати степеней свободы от силы полторы, и те со скрипом. С телевизорами того хуже: тот, что для развлечения, надоел до омерзения, те, что для подстраховки, держатся на веревке, а у запасного хоть и восемь каналов, причем один мультиплексный, да все каналы илом затянуло.

И вот сижу я на своем 512-килобайтном унитазе, смотрю под стук принтера 1001-серийный фильм «Шахерезада» и тужу. Тужу, поскольку завидую всяким древним грекам, которые пили воду без хлорки, ели сосиски без целлофана и продавцы их не облаивали и в такси им ездить не советовали, поскольку такси тогда вовсе не было…

₁₉₇₈